Деревенские вечера

Мне полных 14 лет. Скоро исполнится 15 лет. За плечами уже 7 лет детского самодеятельного поэтического и 3 года музыкального творчества. Впервые еду в колхоз на уборочную. И впервые попадаю на вечерние хороводы колхозных ребят и девчат, которые вечером после работы собираются в какой-нибудь большой крестьянской избе, под гармонь и песни начинают кружиться и передвигаться по кругу изображая различные конфигурации. А я,- мальчишка, притихнув, сидя на скамейке, заворожённо смотрю на них.Для меня это всё ново и необычно. Наконец вспотевший и уставший гармонист подойдя ко мне и протягивая гармошку, смеясь промолвит: "Ну-ка городской! Сыграй нам "Вензеля" или что-нибудь в этом роде. А я малость на воздухе перекурю". И я смущаясь и краснея начинаю перебирать лады, но вскоре успокоившись, вхожу в знакомый темп игры. Так в 15 лет под впечатлением этих хороводов были написаны несколько текстов песен и музыки. "Девчоночка тростинка", "Девичья тоска", "Деревенский хоровод", "Танцующие избы", "Милая, родная деревенька". Две песни я помещаю здесь. Прошу некоторых критиканов этих песен, учесть что эти песни были написаны почти пятнадцатилетним пацаном и о профессионализме пока ещё рано говорить. Я это признаю. ДЕВИЧЬЯ ТОСКА. (музыка автора) Ночь! В окне потух огонь, А за рекою сонной, Заливается гармонь, Переливом томным. В тучи спряталась луна, Зашумели грозы. Почему сидишь одна, Проливая слёзы? В пении твоих девчат, Дышит всё любовью. Для тебя же смех ребят, Как на рану солью. Не смогла ему простить, Что ушёл с другою. Сердце девичье грустит, Не найдёт покоя. Знаю, твой придёт черёд. Засияет солнце, И любовь твоя придёт, Постучит в оконце. И засветится Луна. Отшумят все грозы. Перестань сидеть одна, Быстро вытри слёзы. Урал. дер. Ольховка. ДЕВЧОНОЧКА-ТРОСТИНКА. (музыка автора). Лишь вечер наступает, Темнеет небосклон. Деревня засыпает, Коротким летним сном. Вдруг где-то на задворках, Гармошка запоёт. И будоража сердце, Вдаль за собой ведёт. Девчоночка-тростинка, Несмелый, робкий взгляд. Глаза всегда с грустинкой, Из под ресниц глядят. Она войдёт неслышно И встанет в уголке. Девчоночка-тростинка, В сиреневом платке. Застенчивый румянец Играет на щеках. На парня робко глянет, Платочек мнёт в руках. Но робость вдруг развеяв, С ним плавно закружит. И красотой своею, Ребят заворожит. О летние вечёрки, Девичий хоровод. Влюблённые девчонки, Доверчивый народ. ..................... Ту, русскую глубинку, И хоровод в кругу. Девчоночку-тростинку, Забыть я не смогу. а потом, под впечатлением увиденного в крестьянской избе и этого удивительного хоровода, тихонько бреду по ночной деревне, что-то намурлыкивая и...поневоле приходит на ум...(экспромт)..... Бреду ночной дорожкой деревушки, Вот сонный хмель повис на кольях тына. В глубоком сне застыли дряхлые избушки. Листвой лишь вздрогнет трепетно осина. Иду к реке.Покой и тишина. Уткнулись в сонный берег плоскодонки. И вдруг заря! Какая нежная она, Как тот, застенчивый румянец у девчонки. Урал. дер. Ольховка. Как говорили старожилы в пятидесятых годах прошлого столетия в этой деревне было 57 дворов. В 1996 году осталось четыре дома. В 2008 году деревушки не стало. А я, приехав в эти места, в том году, стоял и с тоской смотрел на заросшие лесом поля, и лишь по кустам одичавшей сирени угадывались места бывших палисадников, да ещё кое где из травы торчали трухлявые доски штакетника. Мучительно силюсь вспомнить, где стояла та деревенская изба, в которой я мальчишка играл, деревенским девчатам и ребятам.Но как вспомнить и узнать то место, если нет ни одного дома???...И ни одной живой души!... В полуверсте от деревни, на взлобке, находится небольшое сельское кладбище. Придя на него я увидел полнейшее запустение. Забора не было, он давно упал и видимо сгнил. И только скелет остова деревянных ворот, почерневший от времени, сиротливо стоял на месте бывшего въезда на осиротевший и заброшенный погост. На кладбище, кое - где стояли редкие, наклонённые и покосившиеся в разные стороны надмогильные кресты. На них уже невозможно было рассмотреть полустёртые надписи имён усопших. Большинство могил напоминали неухоженные небольшие холмики заросшие по пояс травой и чертополохом,сквозь заросли которых робко застенчиво выглядывали голубые анютины глазки. На некоторых могильных холмиках распластавшись лежали, как бы взывая о помощи, полусгнившие кресты. Полное запустение,- жуткое и скорбное зрелище. И только крик ворон перелетающих с тополя на тополь напоминают, что есть ещё жизнь на этом заброшенном людьми погосте. В наступившем душевном тоскливом смятении, оглянувшись, с опаской, осторожно присел на полусгнившую, чудом сохранившуюся скамеечку. Под ногами, под мелким мхом почувствовалось что-то твёрдое. Ботинком скрёб мох и обнаружил каменную плиту с едва различимой выбитой надписью: "Раб Божий, купец 2-й гильдии,- Силин Василий Матвеевич 1839-1906 г.г. Боже мой! Какое старое кладбище и вот его печальный конец. Глядя на унылое запустение, мне почему-то вдруг подумалось, что возможно под этими заброшенными могильными холмиками лежат и те, кто тогда был на тех далёких, деревенских посиделках, что танцевали и кружились в хороводах. Сердце защемило в невыносимой тоске от этих воспоминаний и от всего увиденного. И поневоле в душе раздался немой крик: "Люди! Ка же так? Ведь здесь лежит ваше бывшее ушедшее время. Разве можно так забывать об этом!"...Но кто может услышать этот стонущий вопль души??...Ни тополя, что ещё не рухнули от времени, ни мельтешащая и порхающая вокруг мелочь. Ни лежащие под этими могильными холмиками - здешние жители. И только доносящиеся призывные крики на дороге стоящих у машины друзей, вернули меня в действительную реальность. С тяжестью на душе я покинул этот заброшенный и никому уже не нужный последний приют, когда -то живших здесь людей. Вот и всё!!! И только эти написанные тогда песни, с болью напоминают мне эту исчезнувшую Уральскую деревеньку Ольховку. * * * Меня всегда: и раньше, а сейчас особенно восхищала эта детская непосредственность деревенских жителей того времени. Их доверчивость и добродушие, не притязательность к быту деревенской малообеспеченной жизни. Умение в малом находить жизненное удовлетворение. Отсутствие чванства и стяжательства, хамства и наглости. И главное, - доброта, порядочность и жизненная целомудренность! Деревенские девушки резко отличались от гламурных и рафинированных изяществ городских девушек,граничащих с изуверской привлекательностью, выстраивающихся на панелях в сочно яркий ряд, с интригующе-манящими взглядами. Но где эта деревенская целомудренность сейчас???...Исчезла вместе с умершими деревнями. Убийственная "оптимизация" и извращённая У р б а н и з а ц и я!!!! И вдруг с ностальгической грустью вспомнилось написанное тогда, в ту ночь, что я бродил по спящей Ольховке. И потушив огонь девчушка, С восторгом смотрит из окна, На небо в звёздах, как в веснушках!... Где блинчиком-Луна! * * * Может, кто из прочитавших этот сюжет и знал эту деревеньку: Пермский край, деревенька находилась вблизи реки Колва. Район не знаю вернее не помню. P.S. Одна поэтесса откликнулась, что знала эту деревеньку Ольховку, что у реки Колва. Про неё, ещё в её детские годы, рассказывал отец. Поэтесса Валентина Маслова Знала эту деревеньку. Ольховка отчий дом её родителей. Как она сказала в 1980 году в этой деревне оставалось всего 8 домиков. И она сама посещала эту деревеньку Ольховку.